image

Почему бы вы думали, жители Берёзовского не улыбаются на улице? Добрые, но не улыбаются. Потому что русские - кокос

добрая новость
icon 16:51
icon 461 просмотр

Сириец, переехавший в Екатеринбург: «Русские — это кокос. Непробиваемые снаружи, но мягкие внутри».

Басем Атие родился в Латакии — сирийском городе на побережье Средиземного моря. Работал переводчиком, занимался журналистикой — пока не захотел работать в Министерстве иностранных дел. С дипломом бакалавра исполнить мечту было невозможно, поэтому Басем начал искать магистерскую программу и… попал в Екатеринбург. Ему не нравится, что здесь нужно снимать перчатку во время приветствия, он критикует российскую систему образования и часто сталкивается со стереотипами. При этом он нашел в Екатеринбурге девушку, полюбил горожан и стал своим в местных театрах и клубах. О том, чем его поразила столица Урала и почему он сравнил русских с кокосом, читайте на BER1.

Меня заинтересовало направление магистратуры «политическая философия», хотя я еще не задумывался о кандидатской степени. Я начал изучать варианты в США, Британии, Чехии, других европейских странах. И вдруг нахожу именно эту программу в Екатеринбурге. Ее запустили только в 2014 году, и больше нигде в России не было аналогов. Мне было не принципиально, в каком городе учиться, а эта программа существовала только в УрФУ. Сравнив будущие расходы, мой выбор пал на Россию, хотя не все были этим довольны: мой отец убежден, что тут перспектив нет. Но я ведь изначально ехал учиться, и это была единственная цель, которую я преследовал.

У меня не было негативных стереотипов о России. В моем родном городе Латакия на 250 000 населения проживало не меньше двух тысяч русских, а это очень много. Не потому, что их туда нагнали по воле государства, нет. Это обычные семьи, поэтому о России, о том, как развивается страна, мы были более чем наслышаны.

Стереотипы о русских есть только у старшего поколения. Будто тут до сих пор орудуют банды и мафия, которые все контролируют, что все коррумпировано, что на каждом шагу стоят очень дешевые проститутки. Это мнение людей, которые не бывали в России в нулевых. Молодежь же едет сюда учиться и путешествовать, поэтому и представление у них другое.

Иллюстрация: Эмма Мирзоян

Что касается меня, то единственное, чего я не ожидал тут увидеть — это больших зданий. Современных, высоких, из стекла, а не камней и дерева. Когда я приехал в Екатеринбург, то был удивлен насколько это современный город. Понятно, что у всех в голове появляется картинка Москвы, если речь идет о России. Но это центр страны, а стоит его покинуть — и вся Россия будет одинаковой.  

Мне нравятся города среднего размера и не перенаселенные. Такие, как Куала-Лумпур, где я работал, или Латакия, где я жил. У Екатеринбурга с ними много общего. В Москве я бы не смог жить, чувствовал бы себя потерянным.

О России я знал достаточно, и культурный шок было получить трудно, но были отдельные мелочи этикета, которые меня поразили. Например, ваша фигня с перчатками. При рукопожатии их надо обязательно снимать. Я был сконфужен, когда однажды пожимал руку своему профессору и увидел сильное недовольство на его лице. Я поинтересовался, сделал ли я что-то не так, раз он рассердился. Когда он вспомнил, что я иностранец и не был в курсе подобных вещей, то посмеялся и объяснил. Но я все-таки не понимаю этого. Мы носим перчатки на улице когда холодно, и с тем, чтобы не мерзли руки — зачем их снимать-то? Ну и прочие мелочи, вроде придержать дверь, помочь снять пальто. Снимать обувь, входя в квартиру. Конечно, теперь я соблюдаю этот этикет.

Илюстрация: Эмма Мирзоян

На самом деле наши страны очень похожи. Из общего — отзывчивые люди. Мало индивидуализма, как в европейский странах. Тут люди открыты для разговора или помощи. Помню, на первых порах я заблудился. И одна женщина с ребенком проходила мимо. Поняв, что я потерялся — тут же вызвалась меня проводить. В десять часов вечера они довели меня до места, где я тогда жил, пойдя через, наверное, половину города, наплевав на свои дела. Я, конечно же, был безумно благодарен. Такую взаимовыручку и человеческое отношение я встречал только дома. Если же говорить о Европе, то там люди даже где туалет не подскажут, сославшись на нехватку времени.

Образ русского я для себя сформулировал так: «Русские — кокос. Твердые и непробиваемые снаружи, но мягкие и приятные внутри». Вы не улыбаетесь на улице. Добрые, но не улыбаетесь. У каждого выражение лица, будто он с тобой подраться хочет. Самая странная ситуация произошла со мной недавно в автобусе. Мы ехали с моей девушкой, и напротив сидел незнакомый парень и пялился на нас. Я спросил его: «Эм. Мы знакомы? Почему вы так смотрите?» — он начал смеяться в голос. Я предположил, что он просто дурачок какой-то местный и решил не обращать внимания. Но он продолжал смеяться и пялиться на нас. Потом я узнал, что этот тип разыскивал меня неподалеку от места, где мы вышли из автобуса, потому что хотел преподать мне урок. Понятия не имею, что за урок это должен был быть. Просто, когда ты не хочешь поговорить с человеком, но продолжаешь глазеть — это странно.

Иллюстрация: Эмма Мирзоян

Пожалуй, первый и главный вопрос, который мне задавали профессора, когда я перебрался сюда — чем отличается образовательная система Сирии и России. Я закончил Государственный Университет в Латакии. Могу сказать, что там мы были в большей степени сосредоточены на деталях, постоянно читали, выполняли бесконечные задания дома и презентовали результаты на занятиях. Стиль экзаменов совершенно иной.

Что мне нравится в обучении здесь, так это количество студентов на твоем потоке. В Латакии на моей специальности было больше двух тысяч студентов. Представьте, насколько сложнее при такой конкуренции доказать, что ты чего-то стоишь. В УрФУ намного проще в этом отношении — вас тут не больше сотни человек на курсе, а отдельные группы так вообще по двадцать человек. Если ты хорош, то это обязательно увидят и отметят.

Другой момент — сами экзамены, где порой случались несправедливые вещи. Понятное дело, что преподавателю трудно проверять такое количество работ, и он часто допускает ошибки и недосмотры при проверке, а ты в итоге получаешь баллы ниже. Тут ты получаешь больше контроля, можешь узнать о своих недочетах. В этом отношении здесь мне учиться намного легче.

Но что мне не нравится, так это то, что все без конца списывают. Даже на государственном экзамене магистров все катали, причем преподаватель прекрасно это понимал, покинув аудиторию во время нашей подготовки. Кто-то на меня посмотрел и спросил: «Ты что не принес ничего с собой? Ты что, готовился что ли? Ты тупой или как?». Если бы я позволил себе подобное в родном университете, да еще и на государственном экзамене, то я бы пулей оттуда вылетел и никуда больше не смог поступить на территории страны, это непростительно.

Мне осталось еще пару лет до окончания аспирантуры и все идет своим чередом. В этом году я чуть больше расслабился в исследованиях, и больше уделяю времени работе, но только в этом году. В октябре уже сдаю первую главу кандидатской.

Иллюстрация: Эмма Мирзоян

По-русски я говорю только в мелком быту. Все кругом меня говорят по-английски. В отдельных случаях мне помогает моя девушка. Процент молодежи не говорящей на английском языке чрезвычайно мал. Точнее не так: абсолютное большинство понимает, что я им говорю, но некоторые не говорят, потому что они либо стесняются, либо слабы в языке. 

Говоря о моей компании, можно выразить все в абсолютных цифрах. За три года у меня появилась русская девушка и один сирийский и два русских лучших друга. Я знаю, пожалуй, всех иностранцев здесь, но не тянусь к ним. Я знаю, что в Екб живет больше десяти сирийских студентов. Мы знаем друг друга, но никуда вместе не выбираемся. Разве что на матчи квалификации по футболу. Большую часть времени я провожу с друзьями. Товарищи из Сирии предпочитают не соприкасаться с окружающим социумом и замкнуты в себе и своей идентичности. Может им так комфортнее и они чувствуют себя в безопасности. Мне же больше нравится взаимодействовать со средой, чтобы проще и быстрее к ней адаптироваться.

Мой образ жизни здесь мало чем отличается от того, что я вел дома, в Сирии. Я хожу в бассейн, катаюсь на велосипеде, хожу в театры, на конференции, провожу выходные в баре или клубе, где можно выпить, потусоваться с друзьями.

Стереотипы про меня:

● Бородатый, значит, я мусульманин.

Но я христианин.

 Я из Сирии, значит, я убегаю от войны.

Это не так.

● Я араб, а значит, я какой-нибудь афгано-пакистанский головорез и убиваю людей.

Но, честно сказать, это представление людей необразованных. В университетской или профессиональной среде я такого не встречал. Хотя, по правде говоря, даже мои друзья удивлялись, когда видели меня с пивом или обедающим свининой. Но это не стереотип, а просто другая культура.

С другой стороны, если абстрагироваться от антропологии или культуры, образованные люди всегда с уважением относятся к моему происхождению и никогда не сторонятся, узнавая, что я из Сирии. Наоборот, они рады этому факту, а мне приятно их отношение к моей родине, как значимой точке на карте мира. Я чувствую, что мне не просто следует знакомить людей со своей культурой, но это моя обязанность. Я буду использовать любую возможность поделиться своей культурой. Я горжусь местом, откуда я приехал, его культурой. Я хочу ей поделиться.

● Первая фраза на русском: [нецензурная брань]

● Самая трудная: «Здравствуйте»

● Самая полезная фраза: «Пожалуйста, я не знаю»

Фото превью: Otvet.mail.ru

Источник: momenty.org